Эмоциональная дистанция между родителем и ребёнком редко начинается с большого конфликта. Гораздо чаще она становится заметна в мелочах, которые легко списать на усталость, возраст или характер: ребёнок отвечает чуть короче, реже смотрит в глаза, раздражается, когда Вы предлагаете помощь, перестаёт просить о том, с чем раньше приходил именно к Вам.
Вроде бы ничего особенного не произошло. Вы по-прежнему живёте вместе, обсуждаете школу, садик, кружки, договариваетесь о бытовых вещах. Но постепенно разговоры становятся более формальными, а ощущение нормального диалога друг с другом возникает всё реже.
И вот на эти небольшие изменения я бы советовала обращать внимание, особенно если они повторяются и становятся привычным способом общения.
При этом возраст ребёнка имеет огромное значение. Трёхлетний ребёнок, младший школьник и подросток будут совершенно по-разному показывать, что между вами появилась дистанция. Поэтому я бы не стала искать универсальный признак, который одинаково работает для всех. Гораздо полезнее замечать, что изменилось именно в Ваших отношениях по сравнению с тем, как было раньше.
- Первое, на что я обычно предлагаю посмотреть, это односложные ответы.
Вы спрашиваете: «Как прошёл день?», а слышите: «Нормально». «Что было в школе?» — «Ничего». «Как погуляли?» — «Хорошо».
Само по себе это совершенно естественно. Иногда ребёнку просто нечего сейчас рассказывать, он устал или не хочет отвечать на слишком общий вопрос.
У маленьких детей это вообще может быть связано с возрастом. Ребёнку четырёх-пяти лет бывает трудно собрать целый день в последовательный рассказ и ответить на взрослое «Ну, что сегодня было в садике?». Иногда гораздо легче спросить его о конкретном моменте: «С кем ты сегодня сидел за столом?» или «Что сегодня было самым смешным?»
У младшего школьника короткие ответы уже можно рассматривать в контексте отношений. Если раньше он подробно рассказывал, кто с кем поссорился, что сказала учительница и почему на перемене все смеялись, а теперь на любые вопросы отвечает одним словом, я бы заметила эту перемену.
У подростка односложность сама по себе ещё меньше говорит о потере контакта. В этом возрасте у ребёнка появляется внутренняя территория, куда родители уже не получают автоматического доступа. И это часть взросления. Но если вместе с короткими ответами исчезают спонтанные рассказы, шутки, желание поделиться чем-то важным, тогда стоит внимательнее посмотреть на то, что происходит между вами.
Попробуйте не усиливать расспросы. Иногда чем настойчивее взрослый пытается получить доступ к внутреннему миру ребёнка, тем сильнее ребёнок его закрывает.
2. Второй признак, который родители замечают реже, это изменение взгляда и телесного контакта.
Маленький ребёнок очень многое сообщает телом. Он ищет Вас глазами, подходит показать игрушку, приносит рисунок, забирается рядом, зовёт посмотреть, что у него получилось. Через эти маленькие движения он как будто всё время проверяет: «Ты здесь? Ты меня видишь?»
Если ребёнок расстроен и при этом перестаёт искать Ваш взгляд, отворачивается, уходит, не несёт Вам то, что раньше обязательно показывал, я бы обратила внимание именно на изменение привычного поведения.
У школьника дистанция может выглядеть гораздо незаметнее. Он разговаривает с Вами, но смотрит в телефон или в сторону, быстро заканчивает разговор, уходит в свою комнату. Иногда кажется, что он просто стал самостоятельнее, хотя внутри отношений постепенно становится меньше моментов эмоциональной встречи.
С подростками здесь особенно важно быть осторожными. Подросток может не хотеть смотреть в глаза во время сложного разговора просто потому, что прямой взгляд переживается слишком интенсивно. Иногда самые важные разговоры с подростками происходят в машине, на прогулке или вечером на кухне, когда никто не требует смотреть друг на друга.
Поэтому я бы смотрела не на сам взгляд, а на изменение. Если ребёнок всегда разговаривал с Вами определённым образом, а теперь заметно избегает контакта именно в отношениях с Вами, это повод не давить, а попробовать понять, что изменилось.
3. Третий признак появляется, когда помощь начинает раздражать.
- Вы предлагаете маленькому ребёнку помочь одеться, а он резко отталкивает руку
- Школьнику предлагаете вместе разобраться с заданием и слышите: «Я сам!»
- Подростку хотите подсказать, как решить проблему, а в ответ получаете раздражённое: «Не надо мне помогать»
Конечно, во многих случаях за этим стоит нормальное стремление к самостоятельности. Трёхлетнему ребёнку необходимо пережить своё «я сам», школьнику важно обнаружить собственную компетентность, а подростку нужно всё больше решений принимать без участия родителей.
Но иногда раздражение возникает потому, что помощь ребёнок уже воспринимает как вмешательство, контроль или скрытое сообщение: «Сам ты не справишься».
И здесь я бы предложила прислушаться к тому, как именно Вы помогаете. Есть большая разница между «Давай я сделаю, у тебя опять не получается» и «Если понадобится моя помощь, позови меня».
Иногда восстановление контакта начинается с того, что родитель перестаёт входить туда, куда его пока не приглашали, но остаётся доступным.
4. Четвёртый признак, мне кажется, особенно значимым: ребёнок перестаёт просить.
На первый взгляд родители иногда даже радуются этому. Раньше постоянно звал, просил помочь, спрашивал, советовался, а теперь наконец стал самостоятельным.
И самостоятельность действительно развивается именно так. Ребёнок постепенно начинает делать сам то, для чего раньше был нужен взрослый. Поэтому здесь снова нужно смотреть на возраст и на характер просьб.
Малыш может перестать просить завязать шнурки, потому что научился делать это сам, но всё ещё приходит, когда испугался. Школьник уже сам собирает портфель, но может спросить Вашего совета после ссоры с другом. Подросток способен самостоятельно решать множество бытовых вопросов, но иногда всё-таки приходит с чем-то очень личным.
Меня бы насторожила другая ситуация: ребёнок перестаёт обращаться к Вам даже тогда, когда ему очевидно трудно.
Он скорее будет долго мучиться сам, спросит кого-то другого или вообще откажется от помощи, хотя раньше приходил к Вам. Тогда полезно спросить себя: что обычно происходило, когда ребёнок просил меня о помощи?
Получал он помощь вместе с упрёком: «Я же тебе говорила»? Начинали ли Вы сразу выяснять, почему он не подумал раньше? Использовалась ли его просьба как возможность чему-то научить именно тогда, когда ему прежде всего хотелось почувствовать поддержку?
Ребёнок довольно быстро запоминает эмоциональную цену просьбы. Если попросить означает одновременно столкнуться со стыдом, критикой или долгим разбором собственных ошибок, иногда проще научиться не просить.
5. И пятый признак можно услышать в самих разговорах. Они становятся формальными.
Вы разговариваете каждый день, иногда довольно много, но почти всё общение касается того, что нужно сделать.
«Ты поел?»
«Уроки готовы?»
«Во сколько тебя забрать?»
«Ты форму положил?»
«Когда вернёшься?»
Бытовой разговор необходим семье, и я совсем не предлагаю от него отказываться. Важно другое: остаётся ли между этими разговорами место для того, что не имеет практической цели?
У дошкольника это может быть десять минут, когда Вы сидите на полу и слушаете его бесконечную историю про игрушечных динозавров. У младшего школьника это разговор о том, почему кто-то сегодня не захотел с ним играть. С подростком близость иногда появляется поздно вечером на кухне, когда он вдруг начинает рассказывать что-то совершенно неожиданное, а родителю хватает терпения не превращать этот разговор в воспитательную беседу.
Именно такие моменты легко потерять, потому что внешне ничего страшного не происходит. Ребёнок ходит в школу, ест, делает уроки, отвечает на вопросы, а семья продолжает функционировать. Только постепенно отношения начинают обслуживать жизнь, а пространства, где можно просто встретиться друг с другом, становится меньше.
Поэтому, когда родители спрашивают меня, как понять, что связь с ребёнком ослабевает, я обычно предлагаю искать не громкие доказательства, а посмотреть на мелочи.
Стал ли ребёнок меньше рассказывать сам, без Ваших вопросов? Ищет ли он Вас, когда ему трудно? Может ли принять Вашу помощь или она почти всегда вызывает раздражение? Остались ли у вас разговоры, у которых нет воспитательной или бытовой задачи?
И обязательно учитывайте возраст.
Если пятилетний ребёнок вдруг перестал искать маму, когда ему страшно, это одна ситуация. Если четырнадцатилетний подросток закрыл дверь в комнату и захотел провести вечер один, это другая история. Сепарация предполагает дистанцию, и родителю важно постепенно выдерживать её, не воспринимая каждое отдаление как потерю любви.
Я бы вообще не советовала оценивать отношения по одному вечеру, одной закрытой двери или одному раздражённому ответу. Смотрите на повторяющийся паттерн отношений и прежде всего замечайте изменения. Что ребёнок делал раньше, когда расстраивался, и что делает теперь? К кому шёл? Как просил о помощи? Что рассказывал Вам сам? Что происходило между вами после его откровенности?
А дальше попробуйте сделать один небольшой шаг, который соответствует возрасту ребёнка.
С маленьким ребёнком можно просто чаще оказываться рядом в его игре и следовать за его инициативой. Школьнику иногда полезно дать возможность рассказать историю до конца, не переходя сразу к советам.
С подростком бывает важнее выдержать паузу и показать, что его право на отдельность не лишает его
Вашей доступности.
И в течение недели попробуйте наблюдать ещё за одной вещью: в какие моменты ребёнок сам делает маленькое движение в Вашу сторону?
- Он пришёл на кухню и задержался рядом.
- Показал смешное видео.
- Вдруг начал рассказывать о человеке, которого Вы даже не знаете.
- Попросил подвезти его, хотя мог добраться сам.
- Сел рядом на диван.
Такие моменты легко пропустить, потому что они совсем не похожи на серьёзный разговор об отношениях. Но очень часто именно так ребёнок и проверяет связь: «Ты сейчас доступен для меня? Здесь ещё есть место, куда я могу прийти?»
И если Вы замечаете, что таких движений становится меньше, не спешите возвращать близость расспросами или требованием откровенности. Попробуйте сначала создать условия, в которых ребёнку снова захочется к Вам приближаться.
